о Швейцарии
Виктория Бабинец (блог) @myfivefrancs

Спасибо, 1828!

«Я был одним из тех, кто маленькими кусочками ел на улице спрятанный в кармане хлеб; кто красил свою одежду чернилами и белил воротник рубашки мелом; кто набивал бумагой поношенную, потрепанную, ставшей слишком широкой шляпу; кто носил пропускавшую воду обувь; кому больше не давали поесть в долг; кого не пускали домой, потому что он не смог заплатить за аренду; кто часто ложился спать без света; чья печь давала больше дыма, чем тепла; кто из-за нехватки нормальной еды испортил желудок и кто был вынужден ночевать на вокзале», — вспоминал основоположник Красного Креста Анри Дюнан на закате своей жизни.

Пьер Буассье назыает путь Анри Дюнана удивительным: тридцать четыре года внутреннего приготовления, учебы, размышлений, незаметных трудов. Потом, с выхода в свет его книги «Воспоминания о битве при Сольферино» и до банкротства — пять лет славы и успеха. Затем — двадцать восемь лет нищеты, скитаний, отшельнической жизни. И наконец — пятнадцать лет славы, в течение которых он не покидает палату больницы в городе Хайден в Швейцарии.

Хайденская больница, где жил Анри Дюнан, сейчас музей Анри Дюнана, Dl4gbe, CC0, via Wikimedia Commons

Эта больница находится в кантоне Аппенцель. Там, в угловой комнате под номером двенадцать, на втором этаже Анри Дюнан прожил восемнадцать лет: с 1892 года до самой смерти.

«Это аккуратная, ярко освещенная комната с двумя окнами. Кровать и тумба для письма, между ними втиснулся диван с выцветшими чехлами и шкаф, два cтула и стол — вот и вся мебель. Стены не украшают ни картины, ни рисунки. Над столом висит маленькое зеркало, как в комнатах для прислуги, рядом с кроватью — термометр, на двери — листок с правилами проживания. <…> Даже в простом коричневом халате, из которого выглядывают манжеты безупречного белого цвета, в скромной шляпе видны его благородное происхождение и благородный характер. <…> Мягкий, несколько высокий голос вдруг становится звучным, мощным, взгляд, который обычно излучает исключительно добро, начинает могущественно сверкать, а на переносице появляются морщинки, выдающие такую энергию, что становится понятно, что да, этот человек действительно был способен исполнить миссию мирового масштаба. При этом он по-детски непритязателен, обладает той одухотворённой скромностью, при которой перед лицом жизненного долга и преданности этому долгу забывают о самом себе», — читаем в начале статьи, появившийся через три года после того, как Анри Дюнан поселился в больнице, и которая обратила внимание общественности на забытого всеми основоположника Красного Креста.

1828 год подарил человечеству (a 1910 год забрал) двух великих гуманистов: Анри Дюнана и Льва Толстого. Благодаря первому существует организация, чья миссия «защищать жизнь и достоинство людей, пострадавших от вооруженных конфликтов и других ситуаций насилия, и предоставлять им помощь» и «предотвратить страдания людей». Благодаря второму — у нас есть произведения, которые ставят целью предупредить войны и насилие вообще, объясняя, что смысл жизни — делать добро.

Анри Дюнан, See page for authorCC BY 4.0, via Wikimedia Commons
Лев Толстой, источник

Примерно в то же самое время, когда Лев Толстой начинал писать «Войну и мир», Анри Дюнан работал над «Воспоминаниями о битве при Сольферино», где не просто дал описание битвы, но поведал о страдальческой участи раненых солдат, оставленных по ее окончании на произвол судьбы. Он оказался свидетелем последствий этой бойни случайно, но она кардинально изменила его жизнь.

Сольферино (Италия) на карте
«Битва при Сольферино», Levin01, CC BY—SA 3.0, via Wikimedia Commons

«У одних все лицо покрыто мухами, которые облепили раны, и они вопросительно и растерянно оглядываются вокруг. У других мундир, рубашка, плоть и кровь превратились в какую—то отвратительную бесформенную массу, в которой уже завелись черви. <…> Вот солдат, совершенно обезображенный: язык вывален наружу, челюсть сломана и раздроблена. Он мечется, хочет встать, я поливаю холодной водой его засохшие губы и огрубелый язык. <…> Вот еще страдалец, у которого часть лица срезана ударом сабли. Нос, губы и подбородок отрезаны. Он не может говорить, почти ослеп, делает знаки рукой и этой душераздирающей пантомимой, сопровождающейся горловыми звуками, пытается привлечь внимание. Я даю ему пить и поливаю водой его окровавленное лицо. Третий, с раскроенным черепом, умирает, и мозг его растекается по плитам церкви. Товарищи по несчастью отталкивают его ногами, так как он загородил проход, я охраняю его последние минуты и прикрываю платком его бедную голову, которой он еще чуть—чуть шевелит», — писал он тогда об увиденном.

Книга «Воспоминания о битве при Сольферино» стала бестселлером и сыграла важную роль в появлении Красного Креста, потому что содержала план создания международной организации по оказанию гуманитарной помощи.

Толстой тоже в своё время был свидетелем ужасов войны, но в отличии от Дюнана, наблюдал их не пару дней, не мимоходом, а служа в армии на протяжении нескольких лет. В «Севастопольских рассказах» читаем:

«Большая, высокая темная зала — освещенная только четырьмя или пятью свечами, с которыми доктора подходили осматривать раненых, — была буквально полна. Носильщики беспрестанно вносили раненых, складывали их один подле другого на пол, на котором уже было так тесно, что несчастные толкались и мокли в крови друг друга, и шли за новыми. Лужи крови, видные на местах незанятых, горячечное дыхание нескольких сотен человек и испарения рабочих с носилками производили какой—то особенный, тяжелый, густой, вонючий смрад, в котором пасмурно горели свечи на различных концах залы».

Потом, лет через тридцать, после встречи с одним юношей из юнкерского училища, сказавшем что вино хорошо, потому что с ним легче заставлять солдат людей резать, Толстой напишет:

«“Война! Как ужасна война со своими ранами, кровью и смертями!” — говорят люди. “Красный Крест надо устроить, чтобы облегчить раны, страдания и смерть”. Но ведь ужасны в войне не раны, страдания и смерть, а то, что позволяет людям производить их. Не Красный Крест нужен, а простой крест Христов для уничтожения лжи и обмана. Вот где все ужасы войны: в этом мальчике с свежим молодым лицом и с погончиками, под которыми аккуратно просунуты концы башлыка, с вычищенными чисто сапогами и его наивными глазами и столь погубленным миросозерцанием».

Анри Дюнан боролся с последствиями зла. Лев Толстой — с причиной.

И то, и другое — важно.

Использованные источники информации:

Дюнан, Анри. «Воспоминание о битве при Сольферино». Международный Комитет Красного Креста, 2009;

Толстой, Лев. «Севастополь в мае»;

Amann, Hans. «Henry Dunant — Das Appenzellerland als seine zweite Heimat». 2008;

Müller, Rudolf (Autor), Dunant, Henry J. (Mitwirkende). Entstehungsgeschichte des Roten Kreuzes und der Genfer Konvention.